АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

Стихи

Я нахожусь перед холстом,
Извольте видеть этот дом,
За косогором есть река,
Все остальное - облака.

А это я рисую дом
На косогоре золотом
И зыбкая тень одинокой фигуры
Дрожит на плече обнаженной натуры.

А вот правее мой сосед
Прилежно пишет мой портрет,
Где я меж тем рисую дом
На косогоре золотом.

Но на портрете лишь река,
Все остальное - облака
Лишь зыбкая тень одинокой фигуры
Дрожит на плече удивленной натуры

А некто из-за облаков
Среди скользящих мотыльков
Рисует всех нас без прикрас,
Такими, как придумал нас.

На той картине лишь река,
Все остальное - облака
И зыбкая тень одинокой фигуры
Дрожит на плече изумленной натуры.


* * *

Фарфоровый народ с щелями узких глаз
имеет, как у плавунцов, ухватистые лапки,
косицу заплетает, засыпает с барабанным боем,
счастливо всхлипывает по утрам.
Мяукающих звуков преисполнена душа его.
Универсальным Растворителем зовется божество его.


* * *

Вот орех.
Внутри у него красная медь,
и язык раскачивается.
Любимец ночи,
Он гудит и бредит,
обращенный внутрь себя.
Зовут его Густав,
и жить ему осталось
три секунды.

* * *

Подо льдом вода черная,
обхватила себя руками,
качается из стороны в сторону,
держит во рту тайное Имя твое.
Бросишься в черную воду -
вспыхнут круги бесконечные.
До конца времен
будешь читать себя по слогам,
по звездам
на затонувшей коньячной бутылке.


* * *

Развеял подушку по ветру.
Было похоже на освобождение птиц.
Заснул на каменном ложе
как слон на панцире черепахи.

Проснулся посреди океана.
Соленые волны щекотали подмышки.
Увидел, как сновидец на черепахе
с белыми птицами скользит по воде.


* * *

Думаю, что кусты - притихшие звери
в сумерках.
Вылизывают шерсть роскошную
языками.
Молчат, свернулись клубками, размножаются
безмятежно.
Их цветущую глубину заполняют
птицы.
У корней и сосков тихие змеи
лежат.
Вместе с луной кусты возрастают
и исчезают.
Когда же вечерний дождь падает им
на глаза,
кусты собираются на древнюю
молитву свою.


* * *

Ветер облизал небосвод
мокрым языком по часовой стрелке.
Желтый побежал пароход
в деревню с названьем "Большая белка".

Леску утопил я в реке,
удочку воткнул в середину мели.
Дальше наблюдал налегке,
как мухи серебрятся на голом теле.

Ночью заиграл клавесин,
дождь молоточками ударил в щеки.
Пахарь воровал керосин
из трактора, руки уперши в боки.


* * *

Нагота излучины
мерцает
плавится
бледнеет
Точка покоя
качается
на стебле
моего любопытства


* * *

Кручусь на месте, ввинчиваюсь в глубину.
Я сам себе рыбак, и сам себе коловорот.
Не знаю, сколько там осталось льда
до нижних вод.
Я все сильнее раскаляюсь
от силы трения, или от жажды нестерпимой,
и лед шипит, уходит в пар.
Когда же
я оседлаю рыбу Полноту,
круглую, как солнце под водой.


* * *

Вдохнул ветер -
выдохнул птицу.
Руками развел -
оказался на рыжем холме.
Покачал головой -
покатилось море навстречу.
Скрипнул зубами
и в жизнь словно в обморок
упал.


* * *

Откуда гул и треск диковинный?
На доске проступает словесная тьма.
Вдохновенная путаница
клеится к волосам,
сочится как молочко одуванчика.
Семь завитушек влево,
девять вперед,
остальные полный назад.
Так мир сползает в собственные объятья,
зависает в своей пустоте,
бросается вниз лицом на острые камни,
потом подходит к себе лежащему, бездыханному,
похлопывает по плечу
и говорит: славное нынче утро.


Юрий Цендровский