АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

ВИКТОР ЛУФЕРОВ: У МЕНЯ ВСЕГДА БЫЛА ПОЛНАЯ УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО Я ЧЕСТНО ВСЕ ДЕЛАЮ. Интервью 10 июня 2004 г. Часть четвертая.

ВИКТОР ЛУФЕРОВ
У МЕНЯ ВСЕГДА БЫЛА ПОЛНАЯ УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО Я ЧЕСТНО ВСЕ ДЕЛАЮ
10 июня 2004 года
Часть четвертая

Ведь у вас прежде был свой театр. Театр «Перекресток».

Луферов: Да, конечно. Но, честно признаться, я не смог достичь… я не выполнил там или не успел выполнить задачи, которые ставил перед собой. В настоящем смысле такого драматического, песенно-драматического театра не было; я успел, правда, сделать свою постановку «Парад инструментов на красном пальто» – то есть, некий, скажем так, авангардный театр песни, элементы которого я уже показывал как номера с колесной лирой, с косой, с калюкой во время своего предыдущего приезда в Питер. А вообще-то там, в «Параде», еще масса других инструментов плюс сценографические объекты, выполненные мною же, включая красное пальто, гуся, царь-дудку и так далее.

Я был тогда на концерте, в Интерьерном театре, и написал потом, что это настоящий театр песни. И еще, помимо песен, и их исполнения, я обратил внимание и на перформанс, на схемы эти, на больших листах нарисованные, и ведь схемы эти как бы иллюстрировали ваше творческое бытие за многие годы.

Луферов: Ну да.

А теперь вашего театра больше нет? Он закрылся?

Луферов: Все. По финансовым причинам. Ну и плюс мое неумение по-настоящему вести даже маленькое коммерческое дело. Все эти документы… Найти нужных людей, которые вовремя все сделают с документами, найдут спонсоров… Потому что на самом деле нам помогали люди, и можно было еще найти, но я вот не смог вокруг себя нормальных людей организовать, которые бы просто всем этим бы занимались.

Очень редко бывает, чтобы человек, который генерирует творческие идеи, еще мог бы заниматься еще и организацией.

Луферов: Да, организационной и административной деятельностью. Хотя, честно признаться, театр как камерный культурный центр, он, все равно, так или иначе, просуществовал девять лет. И, начиная с 1994 года и до последнего времени, он был площадкой с определенным форматом. Во-первых, если в Москве большинство молодежных клубов – я не говорю даже про коммерческие – ведь есть и не такие уж коммерческие (например, «Форпост», в котором существовал Гриша Фельдман со своим неформатом, но это был все же рок-клуб, в первую очередь, а у нас происходили поэтические вечера, фольклор аутентичный, группа испанского фламенко, «Оркестр Вермишель», «Кукольный Дом» питерский к нам приезжал); то есть, у нас, в «Перекрестке», были представлены все направления и все жанры. Театры, рок-группы, включая Наталью Медведеву или «Комитет Охраны Тепла», Миша Борзыкин со своим «Телевизором – в общем, кого только у нас не было! С нашей площадки, хотя, конечно, и не только с нашей, стартовали «Ночные Снайперы», они в течение двух сезонов нам делали аншлаги, Арбенин Костя с «Зимовьем Зверей» и так далее, и так далее, и так далее. У нас все было! Барды, бард-рок, поэтические вечера, театр, различные инструментальные составы, включая, конечно, джаз – «Три О» Летова, например. Вот это был «Перекресток», это была концепция, и нам, конечно, был близок… я не успел этого сделать, тоже не хватило сил: я ведь договаривался, чтобы у нас одновременно был такой проект, мы с Колей Дмитриевым разговаривали – проект «Дом-Передом». То есть, чтобы постоянно то, что шло в «Доме», частично бы осуществлялось бы и на нашей сцене. В «Перекрестке». То, что делалось у Коли Дмитриева, конечно, было мне близко и интересно. Но тут же оказалось, с коммерческой точки зрения, что гораздо проще, чтобы это была либо бардовская площадка, либо рок-площадка, в общем, какого-то одного направления. Потому что оказывалось, что с публикой по каждому направлению надо как-то отдельно работать, привлекать внимание, рекламировать и в итоге – это просто усложняет саму идею существования такого места. И еще само местоположение в жилом доме: мы боролись с жильцами, жильцы с нами, а потом стало ясно, что нельзя уже больше, нельзя. То есть, мы могли бы держаться коммерчески, но тогда у нас должны были быть постоянные аншлаги, а это означает конфликт со двором. Молодежь отвязная, и хотя у нас два туалета было, она ждать не любит и не будет…

Проблемы, проблемы, несть им числа… Раньше для любого искусства – для бардов, для рокеров – была проблема идеологическая, цензурная. А потом появился новый цензор – финансовый, и он оказался не менее суровым.

Луферов: Да, не менее жестоким.

Что будет потом – я не знаю, потому что сейчас и с идеологией начался новый виток проблем, да и с финансами проблем не становится меньше.

Луферов: Ну, хотя бы пока границы открыты.

А вы давали концерты за кордоном?

Луферов: Очень много. Во-первых, в 93-94 году у меня было четыре поездки, с Германией получилось тогда, и я выступал перед немцами исключительно.

Именно перед немцами, не перед эмигрантами?

Луферов: А дело в том, что в те годы там уже была эмиграция, но ей еще было не до концертов. Ведь дело в том, что с нашим жанром тоже какая-то особая ситуация – в Америке, в Израиле и в Германии уже сейчас, и уже давно, несколько лет, существует, есть мощнейшая, объединенная между собой сеть клубов авторской песни. Там проводятся фестивали, такие же, как здесь, арендуется какая-то площадь, горят костры, жарятся шашлыки, ставится сцена с аппаратурой, подчас с очень хорошей, и три дня идут там настоящие бардовские фестивали. Оказалось, что эта культура очень устойчива, но в 93-94-ом годах, эмигрантам еще было не до того, они учили язык, укоренялись и искали место работы. А вот начиная где-то с 96-97 годов, я уже слышал, что там… Даже более того, я знаю, что первый клуб в Вуппертале, он возник после встречи со мной в Кельне моего старого знакомого Юры Томилина (мы с ним встречались когда-то в Грозном); и он, воодушевленный, организовал клуб, и вуппертальский клуб является родоначальником; это словно в концентрированный раствор бросить что-то, и потом это «что-то» начинает кристаллизовываться.
А когда я выступал там (перед немцами), то обычно находился филолог, или какой-нибудь переводчик, который две-три строчки переводил – и все, а так как у меня были с собой мой набор – коса, калюка, колесная лира, и я, в отличии от стандартных бардов, владею инструментом… И у меня никогда не было такого желания показывать исключительно свои песни. Я им показывал русскую песенную культуру, и они через десять-пятнадцать минут понимали это, так как звучали и Аполлон Григорьев, и песни из репертуара и Лещенко, и Козина, и Вертинского, а потом и Галич, Окуджава, Высоцкий, Ким, Новелла Матвеева; они понимали, что я им привез в своем лице российскую песенную культуру.

А теперь вы часто даете концерты за пределами России? Или сейчас вы не выезжаете на Запад?

Луферов: Ну почему? Я в декабре вернулся из Штатов, я там был уже трижды. Можно было бы гораздо больше везде побывать, но тогда нужно все время этим заниматься. Потому что, когда уезжаешь туда, все дела здесь прекращаются на месяц, на полтора. Просто все проекты – они останавливаются! И когда ты приезжаешь, ты несколько дней приходишь в себя и вспоминаешь, на чем ты все это закончил, но… Я не отношусь к особо популярным людям – можно целый ряд более удачных, более коммерческих, в этом смысле имен назвать, но для меня они не указующие… Я знаю, что я делаю другое. Я являюсь автором, я являюсь исполнителем, я являюсь аранжировщиком, я являюсь человеком сцены и театра, я являюсь экспериментатором, и «Парад инструментов» – он это подтверждает.

(продолжение следует)

Виктор Луферов