АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

"Отношение к слову" Ю. Неменова, "Буквоед-ревю", май 2005

Отношение к слову

Любознательные и активные персонажи обеих столиц, возвратясь из путешествий по Германии, нередко рассказывали о яркой грузинской певице, живущей в Берлине, мол, такая теплая музыка, запоминающийся голос, речь с мелодичным акцентом…
Мы познакомились в Петербурге, когда Манана Менабде – та самая грузинская певица – по приглашению творческого союза «АЗиЯ+» приехала дать концерт и поработать в студии над записью альбома.
Манана выросла в Тбилиси, училась и работала в Москве, а затем уехала в Берлин, будучи на пике славы, прежде всего как исполнительница грузинских и русских романсов. За годы эмиграции попробовала себя во многих музыкальных жанрах. Наиболее интересным экспериментом стала запись альбома «SAMI» в стиле трип-хоп. После долгого перерыва Манана снова бывает в России. В Петербурге выпущены её альбомы «Сны о Грузии» и «Пенсии Булата Окуджавы поёт Мананы Менабде».
Поводом для нашей беседы послужило и то, что недавно у Мананы Менабде вышла книга притч «И время шло…». Герой этой книги - один человек. Не важно, где он живёт и чем занимается. С ним что-то происходит, рядом с ним что-то делают другие, у него даже есть друзья. Но в каждой притче важен не сюжет – важно только то, о чём думает и что чувствует один человек. Он «один», потому его прототипом мог быть любой человек, и ещё потому, что он в этом мире одинок.

- Манана, что подвигло Вас на писательский труд, да ещё и в таком жанре, что получилась книга притч?
- Представьте себе, что вы держите в руках лист бумаги, испещрённый странными письменами, и не можете их понять. И вдруг приходит человек, который с ходу их читает. Для него они что-то значат. Так в чужой стране может открыться особенный взгляд – во встречах с людьми и событиях видятся какие-то знаки, ты их понимаешь по-своему. И моя книга появилась, не потому, что я решила заняться сочинительством, а потому что увидела ситуации в жизни, размышлениями о которых мне захотелось поделиться, и тогда эти притчи родились сами собой. С самого начала они были лаконичные, но какие-то пугливые, чего-то в них не хватало. Я поняла постепенно, что в наше время притчи не состоятся никогда, если там будет мораль. И поэтому в них появился абсурд.

- Например?
- Например, у одного человека был друг. Этот друг был очень добрый и подумал: почему он приносит человеку подарки только на день рождения? Почему не каждый день? И друг решил приносить подарки каждый день. Столько принёс подарков – человек уже видеть его не может, а потом не может выйти из дома и, в конце концов, умирает в этих подарках. Мы все знаем, что хорошо бы человеку быть добрым. Но вот вам разговор о том, что чрезмерная доброта может навредить. При этом я не люблю цинизм. Я ставлю человека в смешную ситуацию – и не издеваюсь над ним, а ему сочувствую.

- Хочется понять литературные истоки такого подхода. Какие книги стоят на Вашей книжной полке? Что лежит в Вашем чемодане?
- Я выросла в доме, где везде лежали книги и ноты. Отец говорил, что если хочешь говорить по-русски с правилдьными ударениями – надо читать Пушкина вслух, потому что «он такой плут, что ошибиться невозможно». Долгое время в детстве я думала, что Сократ – это знакомый моего отца, и что этот дядя Сократ с тетей Ксантиппой живут где-то в Тбилиси на улице Плеханова, а папа к ним ходит и потом рассказывает каждый раз что-то интересное.
Сейчас у меня в руках «Окаянные дни» Бунина, и я очень люблю эту книгу. Пушкинские «Повести Белкина» я заканчиваю читать, и тут же могу начать снова, как будто и не читала – такое наслаждение слогом. С собой взяла книгу Гии Бурадзе – это грузинский художник и философ, пишет очень интересные короткие статьи, Мераба Мамардашвили читаю постоянно, и что-то со мной происходит – все время радость возникает от того, как он предельно просто пишет, и восхищение тем, как он заставляет думать неожиданно.

- Литература на языке Шота Руставели и Важа Пшавелы почти потеряна для русского читателя. Старые книги встречаются все реже, а новые не переводят и не издают. Последним из грузинских писателей для нас, пожалуй, становится Булат Окуджава. И Ваш слушатель помнит, что Окуджаве нравилось, как Вы поете его песни.
- Преклоняюсь перед Булатом. Не будем говорить обо всем, что он написал – и у Пушкина есть произведения разного уровня. Но, например, я никогда не думала, что мне могут доставить удовольствие рассказы о войне. Слова Булата как молитвы, и они тем ценнее, чем больше проходит времени. Я очень люблю поэтов Серебряного века, но в их стихах часто есть самолюбование – желание фразу как-то повернуть и красиво сказать. И в нынешней литературе тоже. Например, Милорад Павич – безусловно талантливый писатель, но он уже пишет ради эффекта. А недавно я была на творческом вечере Виктора Сосноры – вот у этого человека насоящее отношение к слову и отношение вообще ко всему настоящее. Соснора не красуется, и Булат такой же.
Я бы многое отдала, чтобы говорить так просто, как это делает Булатю Не только для пишущего человека это важно, но и для поющего – не выжать, а просто звук выпустить из горла.

- Мои друзья в Берлине сейчас разбирают на цитаты Вашу книгу, а что ещё читают этой весной в Германии?
- Петер Хандке – это имя первым приходит в голову. К сожалению, читать его в оригинале мне довольно сложно. Мне кажется, что в Берлине, как и везде, каждый читает то, что ему интересно. Прослойка читающей интеллигенции очень тонка, а выбор большой. Меня в свое время страшие друзья научили тому, что такое образование и как выбрать себе чтение – если читаешь интересную книгу и встретишь в ней неизвестное тебе имя писателя или философа – пойди, возьми следующую книгу, из которой ты об этом человеке узнаешь

Юлия Неменова

Манана Менабде